|
В голове его зазвучали вдруг чужие тесты по биологи егэ , биологи спорили о чем-то таком, что касалось его, Бракина, лично. Бракин хотел вмешаться в беседу, но тесты него не получилось. Невидимые собеседники в голове словно отмахнулись от него, и продолжали спор. Бракин медленно, неуверенной походкой, как-то боком засеменил к окну. В окне стояла ослепительная луна и страшным своим огромным глазом глядела прямо на него. Луна биологи призывно, гипнотически. И тогда Бракин внезапно всё понял. Он повернулся к луне боком, глядя искоса в окно. И внезапно, словно его кто-то толкнул, рывком опустился на четвереньки. И стало, наконец, темно: теперь луну заслоняла егэ Луны не было видно, но Бракин чувствовал ее свет за тесты спиной, и поджал ноги, чтобы луна не достала их. Все чувства его внезапно обострились.
Знал, что в углу лежит засохшая корка хлеба, а чуть дальше, в паутине, яичная скорлупа и пробка из-под бутылки коньяка. Он слышал шорох тараканов под старыми, вспучившимися обоями и чувствовал тараканий запах. От простыни, свешивавшейся с постели, крепко пахло человеком. От ножек стола — противным столярным клеем. От пола — пылью и краской. Что-то новое, неожиданное стало открываться ему со всех сторон, и тесты груди вдруг стало больно от нараставшего изнутри клокотанья. Не в силах вынести боли, Бракин поднял голову, и внезапно завыл вполголоса — протяжным хрипловатым егэ биологи от неожиданности, плотнее забился под стол. Всё было тихо и в мансарде, и за белым, промороженным в несколько слоев, мохнатым окном. Тогда тесты осторожно вылез, подбежал к входной двери. Встал на задние лапы, дотянулся мордой до крючка. С третьей попытки откинул крючок и толкнул лапами тяжелую, подбитую старым одеялом дверь. И только тут понял, что с ним что-то произошло. Что-то, чего не бывает, не может быть. Или может, — но только во сне. Покрутившись в дверях, он вдруг подумал, что, это, наверное, и есть просто сон. И с легким сердцем скатился вниз по лестнице. Он бежал по переулку, погруженному в тягостный холодный черно-синий сон; синий снег — внизу, черное небо — вверху. А к небу тянут заиндевевшие лапки тополя, рябины, черемухи и клены.
|
