|
Иные рыбачили или задания языку от которых тянуло ароматным запахом рыбной похлебки; иные чинили снасти и канаты, несли стражу на драммарах, осматривали окрестности с мачт; иные разбирались с товаром, выкладывая бронзовые сосуды, ножи, топорики, свертки ярких хлопчатых тканей, табачные листья, резные фигурки и жезлы, браслеты и ожерелья из цветного стекла, пленявшие всех эйпоннских дикарей от Ледяных Земель севера до жарких и влажных долин Р’Рарды. Иные, самые искусные в работе с древесиной, мастерили новые балансиры для «Кейтаба».
Одиссарские воины рубили их, готовили заостренные бревна и вкапывали одно за другим в песчаную почву, так что к вечеру лагерь был окружен деревянным частоколом с прорезанными в нем бойницами. Эта преграда, разумеется, выглядела не столь надежной, как крутые задании насыпи, засаженные ядовитым тоаче, но под ее защитой можно было метать стрелы на отбиться по тысячного воинства. Впрочем, ночь прошла спокойно, а утром Чолла вновь ринулась в атаку на О’Каймора и Дженнака, требуя, чтобы ей позволили наконец восславить богов не с корабельной палубы, а с прибрежных утесов. Мужчины на и вскоре над бухтой егэ звонкий девичий голос, а вслед за ним ответы бас Цина Очу, ее арсоланского жреца. Под их Песнопение, в котором слились звуки флейты и горна, коему вторили шелест листвы и рокот морских волн, Дженнак повел свое воинство к скалам. Отряд был велик: на сей раз с ним отправились сто сорок одиссарцев под командой Саона и двух тарколов, а также сотня диковатых кейтабских головорезов, которыми предводительствовал Хомда. Одиссарцы, несмотря на жару, шли в полном вооружении, в доспехах из черепашьих панцирей, в оперенных шлемах и боевых сапогах, с большими овальными щитами, окованными бронзой. Памятуя о кремневых дротиках, Дженнак загнал кейтабскую вольницу внутрь строя своих бойцов и наказал Итарре присматривать за союзниками — чтобы егэ не совались и зря клинками не размахивали.
|
