|
Эсстерлис егэ по информатике пройти по коридор, но, увидев меня, как мне пройти испугался и резко с грохотом закрылся. Но через мгновение вышел в прихожую. Казимир Платоныч был явно не в егэ рукава рубашки засучены, лицо красное и потное, глаза горят возбуждением. Не сказав мне ни слова, он почти бегом бросился в кухню, не зажигая света, схватил там что то блестящее то ли ложку, то ли нож – толком разглядеть я не успел и так же бегом ринулся обратно в комнату. Изнутри заскрежетал ключ, замок защелкнулся. Войдя в комнату, я снова, уже второй раз за сегодняшний день, вспомнил предупреждение негритенка Джоржа; и опять по меня смутная тревога и чувство близкой опасности. Я на всякий случай закрыл дверь на ключ, уселся за стол и достал папку с начатым романом… Глава 6 Утром в пять часов тридцать минут в дверь позвонили. Владимир Иванович, отреагировав только на третий звонок, встал, надел халат и, про себя поругиваясь, пошел открывать. Я – низкий человек – не дал тебе доспать! Они вошли в комнату, и Владимир Иванович взял протянутую ему монету. Я, наконец, собрал свою коллекцию.
Сколько же я за ним гонялся!. Я уже надежду потерял всякую – и турецкий кошелек достал и даже двадцать хайкуан таэаей китайских раздобыл, а томана нет ни у кого. А то, знаешь, сколько сейчас… Про чужих Владимир Иванович сказал так просто. Собиратель чужих и не пускал. С виду был он худ, абсолютно лыс и без своих круглых очечков ничего не видел. Все спекулянты с марочно монетного толчка звали его не по отчеству, а по фамилии – Собиратель, и он не обижался, а вдруг услышав в каком нибудь казенном доме свое имя отчество, откликался не всегда. В комнате его не сыскать было кроме, конечно, одежды вещей современного происхождения. Все они были в основном прошловековые, вида музейного и из материалов натуральных, смастеренные в то время, когда еще не додумались до прессованной стружки и прочих заменителей. А еще имелось у Собирателя чувство по острота которого смешила, правда, только его одного, а остальных ввергала в меланхолию. Остроумие его было направлено на тему вовсе не смешную, а скорее даже на скорбную – тему смерти. Эта тема с информатике смешила его, и зрелищ веселее, чем похороны, он не представлял. Каждую неделю он инкогнито посещал кладбища и, затесавшись в толпу похоронной процессии, следя за обрядом погребения, в душе хохотал как умалишенный. Рассмотрев монету, Владимир Иванович протянул ее Собирателю и зевнул, прикрыв рот ладонью. Вдруг в прихожей что то обрушилось. Насторожившийся было Собиратель, когда шум в прихожей пройти вздохнул, погладил свою лысую голову, достал из внутреннего кармана пиджака шариковую ручку и протянул Владимиру Ивановичу. На похоронах директора магазина мужик какой то обронил.
|
