|
Иногда для ответы к теста по егэ каверина памяти каверина тесту каверина инструкцию с собой в метро или читал дома. Но, конечно, главным занятием его жизни был фольклор и возникающие в голове умозаключения. Опубликовать свой труд Владимир Иванович не помышлял, в исправительно трудовом лагере социализма об этом можно было и не думать. А Владимир Иванович и не думал, он писал для себя, в свое собственное удовольствие, перепечатывал тоже сам, переплетал и ставил на полку над столом. Полка эта у него была особенная и особо любимая: на ней хранились все написанные им книги по уголовной фольклористике и теоретические разработки возникновения социализма на Руси. Дописав до последней точки то, что имел в виду, Владимир Иванович встал, вздохнул и, захлопнув тетрадь, положил ее в ящик стола. Пройдя для разминки тела по комнате, он в задумчивости сунул руку в карман и все в той же задумчивости вынул оттуда завязанный узлом носовой платок. Владимир Иванович смотрел на него, использованный однажды, вспоминая повод, по которому привел его в такое положение. Прошелся, держа его перед глазами, из угла в угол; лег, полежал на софе; все это время мозг, стараясь вспомнить, напрягался. Спешными шагами он подошел к старенькому платяному шкафу и рванул на себя дверцу.
Он отпрянул и захлопнул ответы к тесту по егэ каверина , но поздно – все, что могло, оттуда уже вывалилось. Вокруг Владимира ответы лежали десятки завязанных узлами носовых платков. Он некоторое время стоял в них по щиколотку, горестно озираясь, потом вздохнул грустно и, открыв шкаф, стал насильно, не соблюдая порядка, утрамбовывать те платки, которые удержались на полке, чтобы оци дали место вольно валявшимся на полу. Примерно через полчаса закончив борьбу с платками и запихав их все без остатка на полки, Владимир Иванович решил передохнуть и лег спать пораньше, когда не исполнилось еще и трех часов ночи. Глава 4 Я поднял лицо от листа бумаги и потер лоб ладонью. Значит, в первый раз мне не примерещилось. Я взглянул на часы, было три часа ночи. Тук тук тук… – Кто там? У меня было неприятное предчувствие. Мне почему то совсем не хотелось ее впускать. Уже поздно – ночь на дворе. Мария Петровна в халате, с распущенными волосами, оттолкнув меня в сторону, вошла и торопливо защелкнула задвижку. Мария Петровна изумленно уставилась прямо мне в глаза. На ней был халат весь в огромных розах, и вид она имела праздничный: волосы были хотя и распущены по плечам, но расчесаны, и в них алела заколка в виде экзотического цветка, под мышкой по Мария Петровна держала банку с белой мутной жидкостью. Ни слова не говоря, она медленно подняла свободную руку и провела мне по волосам. Я сделал шаг в сторону, но обширное тело Марии Петровны, загромоздившее дверь, не давало мне никакой тесту на спасение. Мария Петровна встряхнула банку – со дна ее поднялась белая муть.
|
