|
Когда раскаты рыка стали гаснуть в сугробах, Джулька прыгнул. Белая подняла лапу, так небрежно, словно хотела отмахнуться от Джульки. И текст пес ударил её грудью и опрокинул. Белая яростно завизжала и егэ покатились клубком по черному, измолотому снегу. И неизвестно, экологии бы языкпроблема схватка мёртвого пса с бессмертной волчицей, если бы не Коростылёв. Он выполз из-под экологии и побежал к ним на четвереньках, но тут языкпроблема как бы опомнился, поднялся на ноги, вернулся, прихватил что-то чёрное и кривое. Старый ржавый топор, забытый хозяевами в куче щепы, оставшейся от поленницы дров. Коростылёв, проваливаясь в русский по колени, поспешил к месту схватки. При этом он угрожающе размахивал топором и, кажется, что-то кричал.
Голова текст егэ русский языкпроблема экологии , экологии экологии стороны в сторону, но Коростылёв не останавливался. Между тем в проёме ворот появилось новое чудовище. Она шла, спотыкаясь, то и дело запрокидывая голову. Когда она приблизилась, Бракин разглядел: она пыталась выдернуть из глазницы какой-то железный штырь. Коростылёв уже бил топором наотмашь, прямо по сбитым в клубок телам, не разбирая, где Джулька, где Белая волчица. И клубок начинал распадаться. Вот, текст Белая отскочила. Она была изранена, изодрана так, что лохмотьями свисала шкура. Но кровь не струилась из ран, и Белая стояла на ногах. А Джулька уже не мог подняться. Он просто полз к Белой, волоча задние лапы, а за ним шагал Коростылёв и молотил его топором. Когда до Белой оставался всего только шаг, к Джульке подошла Наташка. Ей удалось, наконец, выдернуть штырь из глазницы. Она поглядела на штырь одним глазом, размахнулась — и вонзила Джульке в загривок. Джулька дернулся, по его могучему, изуродованному телу волной пробежала длинная судорога. Он прилёг мордой в снег и затих. Но глаза его продолжали смотреть, и — видеть. Она была почти прежней, хотя что-то в ней сломалось: она уже не поднимала голову, не принимала величественную позу. Больше всего она походила на обыкновенную, — только седую, израненную, — волчицу. Обмороженная щека стала распухать, глаз заплывал. Руки уже не держали пистолета, и он понимал, что больницы и долгого отдыха на больничной койке ему теперь не миновать. Белая покинула место схватки, оставив в сугробах два трупа. Коростылёв и Наташка куда-то исчезли, как и Уморин. Белая молча добрела до дома, взглянула вверх, на полуоткрытое, еле держащееся на одной петле, чердачное окно. Она уже чуяла — Дева здесь.
|
