|
Владимир Александрович хочет взглянуть на нашего по биологии к металлическому сооружению, напоминавшему вокзальную камеру хранения, открыл дверцу и выкатил труп. От санитара явно попахивало спиртным. Санитар кашлянул и отошел в сторонку. Густых оглядел голый посиневший труп, изрезанный и грубо заштопанный суровыми нитками, с обезображенным лицом. Ему даже показалось, что вместо мурашек он вдруг весь покрылся инеем. И волосы заиндевели, и окаменели конечности, и лицо превратилось в маску. Он хотел что-то сказать, но язык не повиновался ему. Сердце вздрогнуло и провалилось. Комната в белом кафеле, пьяный санитар в мятом халате, Шпаков, никелированные дверцы холодильника — все поплыло перед глазами, завертелось, и стало таять, исчезать. Густых хотел ухватиться за край каталки, и неимоверным усилием воли ему удалось это сделать.
Или он и не уходил из нее? Вопрос пройти пробное егэ по биологии Владимиру Александровичу настолько глупым, что он едва удержался от смеха. Значит, никаких дополнительных исследований не потребуется. Опознание… понятые… Надо вызвать прокурора… — Вот и вызывайте. Если от меня что-то потребуется еще егэ звоните. А труп необходимо как можно скорее закопать. Зачем им знать, что близкий человек оказался кровавым маньяком и каннибалом? Шпаков застыл, разведя руки в стороны. Густых пристально посмотрел на него, на санитара, и быстро двинулся к выходу. пробное была пока его старая «волга»: занять губернаторскую у него не хватило духа. Хотя идея была заманчива — что значит этот драндулет по сравнению с губернаторским зверем?. По дороге он позвонил Кавычко. Перезвони и назначай на вторую половину дня. Густых отключился, откинулся на спинку сиденья пройти чуть слышно пробормотал: «Идет пробная на волков, идет охота…». Водитель не выказал никакого удивления. Он давно привык к манерам своего шефа. Однако в госпитале его ожидал неприятный сюрприз. Пожал и почему-то посмотрел на свою руку. Начальник госпиталя с удивлением взглянул на Густых. Большая такая цыганская «семья» на трех машинах. Весь приемный покой заполнили, крик, плач, шум. И, ничего не сказав, повернулся и вышел. Начальник сосредоточенно смотрел ему вслед. Кабинет губернатора Кавычко появился без звонка и стука, едва только Густых уселся в кресло за губернаторским столом. Вот бы чью душонку вытрясти! Пострадавших цыганских детей родственники сегодня утром забрали из госпиталя. Кавычко замялся, сбитый с толку. Они сегодня решили похороны устроить. Вот егэ забрали детишек.
|
