|
Тоже, оказывается, летаргическим сном спит. Так по мы и решили пробудить… – Ну и правильно, – сказал Николай, заметив однако, что Захарий будто бы не договаривает что то. Вот мы и решили тебя к делу нашему привлечь. Захарий бросил недокуренную папиросу на пол. Николай, от пожара, задавил ее ногой. Я уже с Казимиром Платонычем оживлял… в смысле пробуждал… – Пробуждать не потребуется. Если тащить егэ так я – не против, – Николай закинул ногу на ногу и скрестил на груди руки. Честно говоря, Казимир против был, чтобы тебя в курс дела вводить, – боится он. Мы с Алексеем настояли. Непростой это соня… – Да говори прямо. Я ж в милицию заявлять не потащусь. Николаю показалось, что он ослышался. Демократы нас не поймут… Дверь заскрипела, и в комнату вошел Алексей. Ведь Ильича пробуждать будем. Ильич у нас, – обществознанию Захарий, проводя по взъерошенным волосам рукой. Ни Казимира Платоныча, ни Антисима видно обществознанию не было. Они зашли за котел, Алексей отставил большой лист фанеры. За ним в кирпичной стене оказался пролом. Николай вздохнул и, низко пригнувшись, чтобы не ушибиться о кирпичи, неохотно полез за карликом. Он оказался в темноте на сильном сквозняке.
Чиркнула спичка, но как сдать егэ по обществознанию егэ обществознанию сдать погасла, не дав света. Захарий чертыхнулся и зажег другую, но она тоже не просветила обстановку. Стоять, согнувшись в три погибели, было неудобно и тяжело, но Николай терпел. Психологически он уже подготовился к встрече с величайшим человеком и, несмотря на телесное неудобство, про себя благоговел. Наконец, Захарию удалось зажечь спичку. Они стояли в длинной кирпичной трубе. Начало и конец ее терялись во тьме; у стены, прямо на земляном полу, лежало что то завернутое в ватное одеяло. В трепещущих на ветру языках пламени согбенный Николай подошел к свертку и, пересиливая дрожь в ногах и руках, медленно стал отгибать угол одеяла. Он был очень взволнован – ведь здесь, в одеяле, если не врал Захарий, лежал не просто спящий, а человек легенда. Дрожащие руки не слушались… – А!! Николай отдернул от неожиданности руку и выпрямился, стукнувшись затылком о потолок. Он чиркнул новой спичкой, и Николай, потерев ушибленный затылок, откинул край одеяла и отпрянул, вновь ударившись затылком о потолок, но не обратив на это внимания.
|
