|
Когда мы посадили его в кресло в гостиной, тот уже ничего не соображал. Пришлось отправить бедолагу обратно материалы запросить нового. Вот Анотина — та наоборот, ради своих экземпляров готова на все. Мы сделали еще несколько шагов, как вдруг он обернулся и поднял руку, останавливая меня. За его спиной раздавались завывания ветра, а где-то внизу — далекий рокот волн. Затем он опустил руку материалы дал мне пройти. Я взошел на маленький холмик, а когда добрался до его вершины, обнаружил, что стою на краю земли. Опершись о поваленное дерево, я попытался окинуть взглядом разверзшееся подо мной ничто.
У меня кровь застыла в жилах, когда я материалы что будет, если сверзиться с такой высоты. Он тоже поднялся на холм и стоял теперь рядом со мной, указывая рукой на самую кромку острова. Причем никто из нас его в глаза не видел. Все произошло заочно: в письме предлагалось приличное вознаграждение за то, чтобы мы приехали сюда и проводили научные исследования — каждый в своей области. Однако, приехав, нанимателя мы так и не увидели. Конечно, демонстрационные продолжаем честно трудиться, но, видит бог, я уже не прочь смыться отсюда. Я смутно припоминаю, что раньше у меня была семья, дети… Но их лиц я уже не помню. Потому я и брожу здесь по ночам — все пытаюсь вспомнить. Я ведь скучаю и горюю… Но по кому? Впрочем, я уже начинаю сомневаться, что когда-либо знал ответ. Мы покинули оконечность острова и сквозь лес направились к поселку. Нанли расспрашивал меня о моей прежней жизни и о том, почему меня выбрали служить экземпляром. Я осторожно ответил, что это, должно быть, какая-то ошибка. Для него это всего лишь по Мы пересекли поле, а потом Нанли показал мне короткий путь к апартаментам Анотины. материалы чем расстаться, он еще раз пожал мне руку и заявил: — Клэй, для экземпляра ты очень и очень неглуп. Смотри, прилежно исполняй свои обязанности. Было бы здорово, если бы ты пробыл с нами по Вернувшись в спальню, я свернулся на коврике и стал смотреть, как плечи Анотины колышутся в такт дыханию. Когда веки отяжелели и я задремал, мне привиделись песочные часы на клочке пергаментной бумаги. Сквозь талию восьмерки лениво струились частицы света. Была в нем такая безукоризненная, нереальная яркость, такая удивительная живость и теплота, что я погрузился в ощущение блаженства, забыв о стоявших передо мной бесчисленных проблемах.
|
