|
Надоедливые мысли о важности моей миссии загадочным образом пропали, как егэ русский язык пройти тарелки из столовой Анотины. Я целиком сосредоточился на прикосновении ее руки — оно теперь волновало меня куда больше, чем поблекшие воспоминания о Вено. Мы оставили доктора созерцать свой личный кусочек океана, сидя у подножия гигантской лебедки, а сами двинулись через лес, шагая бок егэ бок в молчании. Моя рука уже не лежала в ладони Анотины, егэ я мучительно желал, чтобы она оказалась там снова. Листопад продолжался, и лучи безупречного солнца легко проходили сквозь кроны деревьев, освещая ее лицо. Я почти осмелился сам коснуться ее руки, когда впереди мелькнула чья-то тень. Она стлалась над землей на высоте человеческого роста, ловко лавируя между стволами деревьев. Сперва я принял ее за крупную птицу, но вскоре понял, что это Вызнайка. Неожиданное появление летучей головы настолько выбило меня из колеи, что русский только и смог, что обреченно застонать. На миг мне почудилось, будто чудовище вот-вот врежется в нас. Зеленое лицо неслось прямо на меня.
За секунду до столкновения Вызнайка чуть повела левой бровью — это еле заметное движение изменило ее курс и зеленая голова просвистела в дюйме над моей. Неслась она язык стремительно, что когда я обернулся проводить ее взглядом, то русский одни только завитки черных волос, зацепившиеся за дерево ярдах в двадцати. Меня охватило праведное возмущение: — И вас нисколько не смущает, что ваши мысли вам не принадлежат? Похоже, я задел ее за живое, и это не имело ничего общего с происками Вызнайки. Я робко тронул ее за плечо: — Простите. Анотина опустила глаза и вздохнула. Взмахнув ресницами, Анотина подняла глаза и пристально всмотрелась в русский лицо, словно хотела увидеть пройти насквозь. Я смущенно убрал руку с ее плеча. Прошла тягостная минута, после чего Анотина тряхнула головой и решительно зашагала по тропинке, бросив мне: — В таком случае следуй за мной. Попробуем провести еще один эксперимент. Несколько удрученный, я побрел за ней, пытаясь найти успокоение в воспоминании о ночи, проведенной в одной с ней постели. Мы вышли из леса, пересекли лужайку и по короткой лесенке вступили в лабиринт террас. Было далеко за полдень, солнце уже клонилось к горизонту. Шагая вслед за Анотиной по аллеям и открытым галереям, я смотрел не под ноги, а вверх, на Паноптикум. На этот раз свет в куполе не горел.
|
