|
Я не вспоминал о зеленой варианты егэ по физики физике по пор, как началось мое мнемоническое путешествие. Не ожидая даже, что она окажется на месте, я машинально хлопнул себя по карману и к своему удивлению обнаружил там привычное уплотнение. Сунув руку внутрь, я извлек оттуда вуаль Арлы. От этой зеленой материи, такой знакомой на ощупь, мне сделалось как-то спокойнее, словно она сама была нитью, соединяющей меня с моим местом и временем. Когда новизна ощущений немного притупилась, я заметил, что глухой рокот океана стал громче. Нашу гондолу швыряло теперь из стороны в сторону в ритме какого-то дикого танца. В тот миг, когда я как раз собрался встать и посмотреть, насколько мы опустились, физика резко дернулась и замерла. Доктор открыл глаза, ухватился за край корзины и встал. В твоем Вено такого не увидишь.
От первого взгляда за физик по меня по голова, ибо двигались не только мы, но и море под нами, и от этого казалось, что весь мир превратился в серебристый вертящийся волчок. Мы зависли футах в пятнадцати над гребнями самых высоких волн. С почти священным трепетом я наблюдал, как лениво вздымаются стальные горы, а затем, достигнув пика, сходят на нет. Впадины между волнами были глубоки, как ущелья, и манили к себе, заставляя наклоняться все ниже и ниже. Адман со смехом схватил меня за рубашку. Всмотрись в одну точку подольше — и все поймешь сам. Особенно обрати внимание на момент, когда волна опадает и становится плоской гладью. Я и без его указаний не мог оторваться от созерцания океана. Постепенно мое восприятие стало меняться. Я начал замечать, что хребты волн, плоскости и впадины составляют на ртутной поверхности узоры. Я зажмурился на секунду, а потом пригляделся получше — и понял, что это не просто узоры, а живые сценки, изображающие людей в определенные моменты жизни. Масштаб увиденного потрясал воображение. Я ошеломленно отшатнулся от борта. Весь океан был не чем иным, как коллажом живых картин, перетекающих одна в другую и исчезающих, чтобы смениться новыми. Доктор повернулся и взглянул на меня. Я снова приник к борту гондолы и посмотрел вниз: на серебристой поверхности появилось четкое изображение Драктона Белоу — сидя в своем кабинете в Отличном Городе, он вливал себе в вену дозу чистой красоты. Теперь я понял: диагноз доктора почти верен, вот только то, что открылось нашим взорам, было не океаном снов, а морем воспоминаний Создателя. Ведь персонажи здесь появляются одни и те же — как будто это пространная, запутанная повесть… Но я, к сожалению, начал читать ее с середины.
|
