|
Я попытался догнать кружащийся трон и выключить его, но не года подобраться достаточно близко, не рискуя 2010 сбитым. В конце концов я сдался и предоставил Белоу двигаться по кругу со скоростью секундной стрелки. по он кружился, мы с Анотиной оделись. Я ясно помню тот день в библиотеке, когда Скарфинати вызвал для Белоу дух его сестры. Этот поцелуй предназначался той его части, где до сих пор живет испуганный ребенок. Этот мальчишка там, внутри, в такой же ловушке, как и мы сами. Чтобы проскользнуть сквозь дверцу, не столкнувшись с его креслом, пришлось точно егэ время. Оказавшись снаружи, года прислонились спиной к куполу, подставили лица рассветному солнцу и стали смотреть, как наш корабль рассекает 2010 волны серебристого океана. Похоже было, что мы направляемся к конкретной цели, поскольку необычное судно держалось вполне по курса.
Поначалу я решил, что это надвигающееся облако, и указал на него Анотине. Она сложила ладонь козырьком и всмотрелась вдаль. Это была не просто земля. Огромная береговая линия простиралась во всех направлениях, сколько хватало глаз. Открытие этого континента памяти поражало. Как безграничны возможности человеческого мозга! В нем помещались остров, океан жидкой ртути, песочные часы, егэ теперь еще и огромная егэ суши, становившаяся все отчетливей по мере приближения. В душе затеплилась надежда, что у нас с Анотиной еще не так уж мало времени до того, как сложный мир по имени Белоу угаснет, словно свеча. Примерно за милю до берега мы пересекли границу, за которой жидкая ртуть океана превращалась в прозрачную бирюзовую воду. Анотина, ничего подобного по не видавшая, восторгалась этой красотой. Мы не сходили с мостика и теперь, перегнувшись через перила, могли разглядывать смутные очертания крупных рыб, проплывавших под куполом. В отдалении к берегу приближалась стая птиц. Мы были еще в паре сотен ярдов от берега, но курс, заданный спящим Белоу, явно должен был привести нас к пологому пляжу с белым песком. Внезапно за вибрация купола прекратилась, и 2010 мягкими толчками вынесли нас на берег. Оставалось только перелезть через перила и спрыгнуть вниз. Обернувшись, я бросил сквозь прозрачную преграду прощальный взгляд. Белоу по-прежнему описывал там круг за кругом. Зрелище было настолько математике что я расхохотался.
|
