|
Он дымил не переставая, и однажды ответы к пробному егэ по алгебре тоже пришлось прислониться к стене на секунду, чтобы перевести дыхание. Вот интересно, как бы выглядел страх, будь он механизмом? Брисден подошел егэ нему и молча обнял за плечи, помогая вернуться в строй. Когда мы добрались к квартиры доктора, Анотина кликнула его по имени. Мы машинально потянулись за ней: никому не хотелось оставаться на террасе одному. Свечей доктор не зажигал, и комната, куда мы вошли, была погружена в легкий полумрак раннего вечера. Если жилище Нанли было исчерчено схемами воображаемых механизмов, то стены в пробной егэ пробному под книжными шкафами, набитыми сотнями томов.
Проходы между ответы к пробному егэ по алгебре были порой слишком егэ и нам приходилось пятиться назад, чтобы найти дорогу в этом библиолабиринте. В глубине уходившего налево коридора обнаружился точно такой же чулан, как в апартаментах Анотины, а за ним — просторная комната, очевидно выполнявшая роль спальни, кабинета и гостиной одновременно. Мы замерли посреди комнаты, недоуменно переглядываясь. В одном углу стояла кровать с четырьмя столбиками, в другом, у широкого окна, — письменный стол, а за ним — кресло. На столе, в стеклянной колбе с крышкой, поблескивали остатки океанической ртути, рядом лежал раскрытый блокнот. Надеюсь, что он, замечтавшись, не отправился к краю острова. Он зашел за стол, чтобы прочесть открытую страницу. Все обернулись к нему, и Анотина спросила, что такого он увидел в блокноте. Брисден отполз к кровати, а мы сгрудились вокруг кресла. На сиденье поверх одежды доктора лежала сморщенная розовая масса, похожая на ворох сброшенной кожи. В этом месиве можно было различить только две темные глазницы да дыру на месте рта. Но самой зловещей деталью была торчащая из ниоткуда борода. Анотина и Нанли в ужасе отшатнулись. Первым моим желанием было сделать то же самое, но в раскрытом блокноте я заметил какие-то каракули. Почерк был неразборчивый, буквы сползали вниз по странице, но я все же смог расшифровать послание. Оно гласило: «Патрон в кармане». Мне пришлось отступить на шаг и отдышаться, прежде чем набраться храбрости потревожить жалкие останки. Брисден лежал на кровати, что-то скороговоркой бормоча себе под нос. Анотина и Нанли сидели на корточках у стены, спрятав лица в ладонях. Их рыданий и лепета Брисдена было достаточно, чтобы свести с ума кого угодно. В довершение всего я вдруг представил последние минуты доктора. Пока из него высасывали внутренности, крошили кости и перемалывали мозг, у него хватило мужества взять в руки перо и попытаться помочь нам. Я встряхнул головой, прогоняя видение, и вернулся к креслу за патроном.
|
