|
Я уже начал опасаться, что Белоу 9-11 класс в бесплодной пустыне, когда песок наконец сменился почвой с редкими пучками травы. К вечеру мы добрались до опушки леса, где в тени высоких деревьев и устроили привал. Землю устилали опавшие листья и мох, по сравнению с жестким днищем купола такая постель казалась пределом мечтаний. Лежа рядом с Анотиной, я наслаждался легким ветерком, доносившим из леса запах смолы и пение птиц. Глаза закрылись сами собой, и в памяти встало навеянное мирной природой воспоминание: как я лежу в постели Анотины и любуюсь ее прекрасным телом… — Сколько воспоминаний… — прошептал я в полусне.
Это умственное упражнение утомило меня едва ли не больше, чем долгая прогулка, и в конечном итоге все растворилось в сновидении о 9-11 вуали. Когда я проснулся, стояла глубокая ночь. Голова раскалывалась, а по бегающим по телу мурашкам и зуду под черепом я безошибочно узнал жажду красоты. Я ощупью нашел Анотину и овладел ею — хотя и понимал, что делаю это без всякого на то согласия. К тому времени я почти сутки обходился без дозы, и вопросы этики волновали меня меньше всего. Анотина лежала на спине с закрытыми глазами, когда я задрал подол платья и раздвинул ей ноги. Все произошло очень быстро: мне не терпелось унять терзающее кровь желание. В какой-то миг мое ухо оказалось у ее губ, и я услышал, как она выдохнула: — Драктон… Если бы двигавшее мной желание имело иную природу, я бы, разумеется, прекратил свои поползновения. Но я был во власти наркотика, и класс не могло меня остановить. Когда же я сполз с Анотины, меня охватил 2010 Я не представлял себе, как объясню ей свое поведение. Чистая красота превращала меня в дикого зверя. Впрочем, мое самобичевание длилось всего несколько минут егэ ровно столько времени потребовалось наркотику, чтобы вызвать привычную эйфорию. После этого мысли понеслись вскачь, сплетаясь в хитроумные философские теории, которые в конечном счете легко успокоили совесть. Я отбросил все опасения, заверив себя, что «Анотина поймет».
|
