|
Только почему они тебя спящего не вытащили? Придушили бы нас подушками, а тебя забрали. Возиться не нужно будет, – махнул рукой Захарий. А в это время Ленинец Ваня сидел, запершись в своей комнате на защелку. На дворовый плац маршировать он сегодня не пошел. Конца своему восторгу он не видел. На его столе лежал Владимир Ильич Ленин! Тот самый гениальный вождь, книгу которого Ленинец Ваня читал уже многие годы и не теста егэ Под воздействием тома по вступил в партию коммунистов и даже заплатил из своей инвалидной пенсии взнос, который как ему пообещали пойдет на продолжение дела Ленина и всемирной революции. И он ощущал всю свою ничтожность перед священным мыслителем, когда то додумавшимся до всемирного счастья. Но сам Ленинец Ваня до такого счастья, как иметь главного вождя у себя в комнате, додуматься никак не мог. Что с ним делать и как использовать в своем идеологическом хозяйстве, Ленинец Ваня пока не знал, егэ всем сердцем чувствовал, что приобретение это очень по И мама Катя, 2010 утром украденного Ильича, махнула мозолистой рукой. Под окном стоял негритенок Джорж. Какой то мужик с гондонами на руках приходил.
Он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Кто то пакостит в свое удовольствие, а другие потом ходят исправляют, исправляют… И я пойду тоже, – сказал Захарий. Он пожал всем руки и вышел из комнаты. В открытую дверь Николай увидел Леночку. В нем проснулся истосковавшийся мужчина. Он выскочил в прихожую, ловя Леночку за талию. Леночка отпихнула Николая и отошла в сторону. Денег я вроде заработала уже, а у него комната… – Так он же… – Николай не нашелся, что сказать дальше. Зато знаешь, Ссусь, как он бабью душу понимает?! А для семейной жизни это главное. Леночка повернулась и пошла в комнату Валентина. Дверь закрылась, и Николай остался один в коридоре. Из кухни вышла женщина высокого роста, в ватнике. Он не сразу тесты дворничиху тетю Катю. Жена просила… Ты скажи этому… чтоб оживил… Федьку то. Жена говорит – денег не пожалею. Скажи, чтоб оживил, – она трясла Николая за рукав. В голосе ее слышалась угроза. Он рванул за ручку дверь и, боясь дворничихи, стремительно вышел… но оказался почему то на лестнице. Николай метнулся назад и с удивлением заметил, что руки у него заняты. В одной руке у него была дорожная сумка, а в другой – пищущая машинка. Съезжать собрался, что ли? Не в первый уже раз он видел ее в сомнамбулистическом сне, блуждающей без смысла. Но сейчас она шла за ним. Это он почему то понял. И хотя лом по солдатски покоился у нее на плече, приготовлен он был для Николая. И душераздирающе страшным показался ему зазубренный серп за поясом священной старухи… и ее власть над математике этим «квадратом», из которого не возвращаются. Я осмотрелся по сторонам. Вернулся я, оказывается, в комнату выселенного дома. На полу валялся мусор, кое где половицы были выворочены, обои сорваны… Словом, комната выглядела так, будто ее покинули давно и навсегда. На потертом круглом столе, оставленном жильцами, лежала толстая кипа исписанных листов.
|
