|
Впереди с бамбуковой тростью в руке осторожно, как незрячий, простукивал дорогу Алексей; за ним, с телом вождя шел Казимир Платоныч. Уцепившись за сверток, спотыкался на каждом шагу Владимир Иванович. Шли медленно, нетвердо, словно вереница слепцов, забредших в канализацию из средневековья с картины Брегеля. Брели долго, часто останавливаясь, чтобы сориентироваться и не сбиться с пути. Но крик повторялся и повторялся, давая направление. Особенно тяжело было математика Платонычу: его высокий рост вынуждал сгибаться очень низко, чтобы не повредиться о нависающий свод, кроме того, приходилось тащить сладко спящего Ильича.
Один раз забрели в тупик, но, математика егэ 2010 ошибку, вернулись и продолжили путь. Наконец, сделав еще один поворот, они увидели Захария. Захарий по щиколотку в воде, разбрызгивая вокруг себя фонтаны воды, плясал какой то нецивилизованный танец, размахивая молотком и вопя изредка дурным охрипшим голосом. Позади него располагались ветхие металлические воротца. Из за них в проеденные ржавчиной щели пробивался неяркий дневной свет. Одуревшим от тьмы людям сначала показалось, что егэ пляшущий на фоне света безумец совсем не Захарий, а кто то неизвестный; некоторое время они бессмысленно наблюдали за Захарием, но когда пришли в себя, то бросились по воде к егэ и жадно прильнули к щелям. Один Казимир Платоныч с Ильичом остался на берегу. То, что Николай увидел, когда прильнувший к щели глаз его свыкся с тускнеющим дневным светом, поразило его. Он глядел в щель, приоткрыв рот, и испытывал такой восторг и упоение перед ландшафтом, открывшемся его пораженному оку, какое едва ли испытывал когда либо прежде. Видел он широченную реку, она медленно двигалась прямо под ногами. А на другой стороне дома, по горбатому мостику мчатся машины, за математикой – деревья, должно быть, сад… И небо, темнеющее, но высокое, бесконечное небо… Вот она – свобода! И, действительно, хотелось заорать, как Захарий, и разбежаться, и прыгнугь, и скокнуть!. Подавленный, обвороженный открывшейся вдруг городской ширью, глядел Николай в щель. Пришедший в себя Захарий сидел на сухом кирпиче у ног так и не сошедшего с места математика Перед тем как взять лежавший на коленях молоток, Захарий хорошенько наплевал на руки.
|
