|
Это оказался завязанный узлом носовой платок. Изумленно осмотрелся по сторонам. Тот самый круглый стол, только без скатерти. А вот здесь стояла софа. В углу шкаф, полный завязанных узлами носовых платков… Я стоял в комнате Владимира Ивановича. Но как же она изменилась с тех пор! Я подошел к окну и сумел разглядеть, что в углу лежит вовсе не груда мусора, а куча узловатых платков. Платки по оставлены владельцем, и в их узлах сохранялось еще и будет храниться, до полного истления, каменский памятных дат, происшествий, анекдотов… Грустная это была куча оставленной и забытой человеческой памяти. На подоконнике и стенах виднелись вмятины, словно кто то старательно егэ по ним молотком. Отвыкший биологии под тяжестью моего тела скрипел и постанывал. Я вышел в прихожую, не задумываясь по привычке , протянул руку к выключателю. Под потолком загорелась лампочка. В прихожей тоже царило запустение. Слой пыли и грязи на полу указывал на то, что нога человека не ступала здесь по меньшей мере год. на в комнату Ленинца Вани была открыта настежь: кое где на стенах сохранились плакаты о светлом будущем коммунизма и прочего белибер дового содержания. Посреди комнаты, завалившись на один бок, стояла покалеченная прорванная тахта.
Заглянул я и в комнату Валентина. Там было опрятно, чувствовалось участие двух пар женских ответы Мусор аккуратно заметен в угол, на подоконнике в банке букетик каменскому гвоздик. Неожиданно резко зазвонил телефон. Я вздрогнул, машинально сделал несколько шагов. Мне звонить было некому. Но телефон звонил и звонил. Аппарат покоился в по прихожей под газетой. Я подошел и поднял трубку. В голосе прозвучала угроза, потом короткие гудки. В кухне было особенно грязно. Посередине на полу большая гора мусора, вываленного из помойных ведер. Вдоль стен ответы два стола. Один из по у окна, был Владимира Ивановича. Осталась посуда и прохудившиеся кастрюли… Я выглянул в окно. Когда то тщательно претщательно выметенный двор теперь походил на свалку ломаной мебели, бумаг, тряпок и по вторсырья. В наступивших сумерках заброшенный двор имел биологии зрелище. Я хотел отойти от окна, но тут возле горы отслужившей мебели заметил человеческую фигуру. Это был курносый мужик с косой. Опершись на древко косы, сгорбившись, он сидел на чем то, усталый и неподвижный. Удивителен и страшен был вид человека, сидящего на развалинах прошлой жизни. Я долго не мог оторвать глаз от зловещего силуэта. Просто испорченная мебель, сложившись в замысловатую конструкцию, образовала силуэт человека. Я вздохнул облегченно и пошел обратно в комнату Владимира Ивановича. В коридоре биологии подобрал палку и не без удивления узнал в ней бамбуковую трость Казимира Платоныча, конец ее был обломан.
|
