|
Они дети и вправе русский текстовый текстовый даже Лидия, не смогла бы требовать к себе большего внимания. Думаю, именно поэтому мне так хорошо с детьми. Дети — всегда самое важное в жизни. Даже такая эгоистичная натура, как я, должна понять и признать это. Пока Оке и Тира были рядом со мной, все шло так, как надо. Мама вскоре опять стала Идой, и мы втроем — мама, я и Розильда — играли и шутили с детьми. В тот вечер Оке никак не хотел идти спать. Но когда же он наконец уснул, между нами вдруг воцарилась странная тишина. Каждый спрятался под своим стеклянным колпаком, выбраться из-под которого становилось все труднее. Мы ходили рядом друг с другом словно чужие, убирали со стола, собирали сладости и все еще пытались говорить и шутить. Но сквозь смех и остроты прорастала гулкая тишина. Конечно, мы страдали от этого. А Розильда была само спокойствие. Мама, которая все время, пока мы играли с детьми, была Идой, разумеется, потихоньку превратилась в Лидию. А Розильда становилась все более грустной и молчаливой.
Тогда я егэ русский вариант текстовый смолкла. Я русский что егэ о самом дорогом, о моей профессии, и все лишь затем, чтобы заполнить эту тишину. Лидия все это время слушала меня рассеянно, с отчужденным взглядом. Ни разу его на меня не подняв. Наконец она пожелала спокойной ночи и удалилась. Мы с Розильдой остались одни. Вначале мне стало легче. Наконец-то мы сможем поговорить! Мы сидели, переговаривались отрывочными фразами, со смущенным и тревожным видом улыбаясь друг другу. Но в каком бы отчаянном положении я ни очутилась, не могу удержаться от того, чтобы не изучать людей, это происходит более или менее бессознательно. Я вдруг поймала себя на том, что наблюдаю и запоминаю. Розильда стала делать какие-то странные знаки руками. Поначалу я не поняла, что это означает, но потом вдруг вспомнила, что точно так же она делала и раньше. Розильда просто-напросто ищет свой переговорный блокнот. Раньше я не видела, чтобы она так делала. Это должно означать, что она чувствует себя со мной настолько неуверенно, что вернулась к старому и позабыла, что она уже не немая — или еще хуже, на самом деле снова почувствовала себя немой. Наконец Розильда встала и на минуту вышла из комнаты. Вернувшись, она принесла записную книжку.
|
