|
Нехотя поколотив мух, не для истребления, а баллов ради острастки, я выключил лампу, разделся и лег. пересчет казалось, что усну я мгновенно. С улицы доносился порусскому просыпающегося города, некоторое время я лежал с закрытыми глазами. Сознание начало мутнеть, но на свое несчастье я вдруг вспомнил, что комната моя похожа на гроб. Эта мысль полностью истребила во мне зачатки сна, в голове закружились ужасные видения, будто меня вместе с комнатой гробом и с ее убогой обстановкой опускают в порусскому и… Мне егэ страшно. Я перевернулся на другой бок, и тут мне пришло на ум, что лежу я к дверям ногами, а это нехорошая примета. В голову полезли отвратительные образы: Казимир Платоныч, ночной карлик в компании с неприятными типами из фильмов ужасов. Я встал, проверил, закрыта ли дверь на ключ, переложил подушку на другой конец кровати и, пересчет еще некоторое время, уснул. Проснулся я в плохом расположении духа. Первым делом посмотрел на окно – за ним было светло.
Надоедливые мухи жужжали и не оставляли меня в покое егэ на минуту. Я долго смотрел на будильник в недоумении, пока не понял, что он мертв, и в нем ничто не тикает. Стрелки застыли на облезлой семерке, показывая давно прошедшее утро. Больше часов у меня не имелось. Я оделся и пошел умываться. Войдя в прихожую, я посмотрел за тряпку на свое отражение. Кроме завешенного зеркал в квартире не было. Возвращаясь из ванны, я заглянул в кухню. На табуретке возле раковины сидела Леночка в своем сверх мини и курила судя по запаху импортную сигарету. Я тебя вчера искал вечером, с ног сбился, – сказал я, входя и глядя на нее обжорливым взглядом. Может, к тебе на работу заглянуть можно? И работы много… Ну, мне пора. Леночка затушила бычок о раковину и встала. Я мысленно сорвал с нее одежду. Она погладила себя по бедрам и пошла к выходу. Хочешь, я тебе роман свой почитаю?. Что же я из за тебя, Ссусик, работу сачковать буду. Она пихнула меня в живот кулачком и вышла из кухни. Я еще некоторое время стоял посреди кухни, потом пошел к себе, взял пакет для продуктов, закрыл дверь на ключ и отправился обедать в столовую, решив сегодня сесть за роман пораньше – пока пишется. В прихожей я застал Казимира Платоныча. Он ворочал какой то большой, замотанный хрустящей бумагой сверток. Увлеченный возней со свертком, он не услышал, как я вышел из комнаты. Из под шляпы на меня смотрели языку глаза, он как то умел, ничего не изменяя в лице, делать их жуткими. Этот взгляд я уже видел в ночи. По лицу его струился пот, он ничего не говорил, а просто смотрел, не разгибая спины. Я поторопился закрыть дверь на замок и, выговаривая какие то извинения, заспешил уйти. А он, стоя в три погибели над своим свертком, так и не отвел от меня глаз. Оказавшись на лестнице, я, наконец, почувствовал себя в безопасности. На улице я узнал, что уже три часа дня. Пообедав в столовой и взяв с собой в пакете две порции сосисок и хлеба, я отправился гулять.
|
