|
Сначала она звала нужны ответы на егэ по информатике Сагой, потом информатике информатике нужно ответы тех пор так и пошло — то я Сага, то Каролина. На самом деле этому есть свое объяснение. У моей мамы тоже было два имени. Для меня она всегда была Идой. Но для двоих других своих детей — Лидией. С ней все произошло несколько иначе. Имя Ида не было дано ей при крещении. Откуда оно взялось, я не знаю. По всей вероятности, Ида — уменьшительное от имени Лидия. Во всяком случае, эти имена олицетворяют для нее два совершенно различных мира. И мои имена для меня тоже, но в моем случае это не доставляет мне страданий. Сага и Каролина никогда не отказываются друг от друга, а Лидия и Ида — отказываются. Сага и Каролина в глубине души уважают друг друга. Лидия и Ида вряд ли на это способны. Но все, что касается мамы, вообще так сложно и запутанно, что я не стану останавливаться на этом сейчас. Я вернусь к маме несколько позже. А сейчас, в самом начале, буду говорить лишь о себе. У Саги, стало быть, свой мир, у Каролины — свой. Их воли устремлены в разные стороны, их мысли редко согласуются. Они прячутся друг от друга, и иногда я, словно ослик, разрываюсь между двумя охапками сена и не знаю, кто я — Сага или Каролина, Сага и Каролина или вообще ни та ни другая.
Но между тем я прекрасно понимаю, что не стану настоящей актрисой до по пор, пока не научусь разделять эти два мира. Как человеку познать самого себя? Моя сводная сестра Берта — цельная натура — никогда не стала бы задаваться подобным вопросом. Она принадлежит к той категории людей, которые без всяких сомнений употребляют первое лицо, когда пишут о себе. Им незачем преуменьшать или преувеличивать свое «я» перед другими людьми. Ее «я» абсолютно, целостно информатике неделимо. Точно так же, как и ее душа. Короче говоря, Берта знает о себе все. Моя же несчастная информатике больше напоминает собой одну из электрических искр, вспыхивающих при сварке, искру, которая возомнила о себе слишком много. Это ее описание моего душевного состояния. Откуда на взяла эту цитату, я не знаю. Но нужны вообще очень начитанна. При случае я непременно спрошу ее об этом. Стокгольм, август 1914 года К. В последнее время мы с на мало общались, а строго говоря, совсем не общались. Я понимаю, ты уже вряд ли считаешься со мной. В таком случае тебе не мешает узнать, что я каждый день думаю о тебе. В детстве мы с тобой всегда были неразлучны, просто-напросто неразделимы. Но, к сожалению, с годами мы отошли друг от друга, и иногда мне кажется, что ты мне становишься все более чужой, как, наверное, и я тебе. Возможно, в этом есть моя вина. Время от времени мне приходится слышать твое имя, как и тебе, наверное, мое — кстати, мое ты наверняка слышишь чаще. Какие чувства ты испытываешь при этом? Лично меня охватывает тоска, когда кто-то называет меня Сагой. Теперь это случается не так уж часто, лишь иногда в письмах Хедда так обращается ко мне. Разумеется, с определенной целью. Она не хочет, чтобы я пренебрегала той частью моей души, которая принадлежит тебе. И егэ этого тоже не хочу.
|
