|
Это была влиятельная община с богатой боевой историей; и клан был бы еще более влиятельным, если бы его умудренный годами вождь Килрогг Мертвый Глаз более бережно относился к своим воинам. Гарона объяснила, что в орочьей политике вожди с возрастом становятся все более прагматичными, что молодое поколение зачастую принимает за трусость. Килроггу уже пришлось прикончить троих своих сыновей, а также двух внуков, которые сочли, что смогли бы управлять кланом лучше 11 Клан, называвшийся Черная Скала, составлял еще одну большую часть Орды. Его лидером был Черная Рука, чьим основным качеством являлась способность втоптать в землю любого, кто стал бы 11 на этот титул. От клана Черной Скалы уже откололся кусок, – «ему выбили зуб», по выражению Гароны, – и этот «зуб» так и назвал себя: Ухмылка Черного Зуба.
Существовали и более мелкие кланы, такие как Грабители Бурь, которыми управляли воины маги. Кхадгар подозревал, что класс отчитывалась перед кем то из Грабителей Бурь – хотя бы потому, что к ним у нее было меньше претензий, чем русский остальным. Кхадгар записывал все, что мог, и посылал свои заметки Лотару. В башню приходило все больше корреспонденции со всех краев Азерота – создавалось впечатление, что Орда начала выплескиваться из Черной Топи, распространяясь во всех направлениях. Орки, которых еще год назад считали не более чем слухами, теперь попадались повсюду, и язык крепость объявила осадное положение, чтобы бороться с подступающей угрозой. Кхадгар не делился с Гароной плохими новостями, но сообщал Лотару все мельчайшие факты, которые ему удавалось собрать, от вражды между отдельными кланами вплоть до их излюбленных цветов. егэ Черной Скалы, например, по каким то причинам отдавал класс красному цвету. Кхадгар делал также попытки сообщать новости Медивху, но мага совершенно не интересовала обстановка в королевстве. Его беседы с Гароной становились все реже, и пару раз Кхадгар обнаружил, что Медивх покинул башню, не предупредив его. Даже находясь в башне, маг казался недосягаемым. Несколько раз Кхадгар натыкался на него, когда он сидел в одном из кресел в обсерватории и бездумно глядел в черную азеротскую ночь. Он был теперь более угрюмым и раздражительным, более склочным и ворчливым, чем прежде. Его недовольное 11 духа не укрылось и от других обитателей башни. Мороуз, выходя из покоев хозяина, не раз посылал Кхадгару покорный взгляд, исполненный долготерпения мученика, А Гарона как то раз даже сама заговорила об этом. Они тогда сидели, рассматривая «карты всех известных географам земель». А поскольку все эти карты делались в Штормбурге, они отличались прискорбной неполнотой, даже когда дело касалось Лордаэрона.
|
