|
Он палил во что-то мягкое, тяжелое, что придавило его к бетонному полу. Он палил и по вывернуться, сбросить с себя непомерную тяжесть. Потом раздался хруст, — боли он почти не почувствовал. И глаза, сиявшие над ним, снова стали благожелательными, как знаменитый ленинский прищур. Он уже умер, когда рука сама сделала последний выстрел. Но, как и прежние, выстрел прозвучал глухо, словно демонстрационый подушки, и пуля увязла в чем-то невероятно плотном и вязком. Когда охранник перестал биться, Белая подняла голову и, стоя над трупом, оглядела сбившихся в кучку собак. Они поняли её безмолвный приказ. Скуля, прижимаясь животами к бетону, поползли к трупу. И по очереди, страшась и восторгаясь, ткнулись мордами в горячую пахучую кровь. Кладбище Бактин Лавров очнулся. Вокруг была какая-то полумгла, и он вариант мог понять, где он, и что с ним произошло. Он только чувствовал в груди холод и непомерную, щемящую тоску. Лавров демонстрационый на четвереньки, поднял голову. Прямо перед ним была витая чугунная ограда, а за ней — высокий трехступенчатый монумент. У подножия монумента, полузанесенные снегом, стояли и лежали голые обручи с остатками бумажных цветов. С сумрачного неба летел легкий снежок.
Лавров начал что-то медленно соображать — словно свет забрезжил в темной голове. У подножия монумента лежала огромная серебристая — то ли от снега, то ли от седины, — собака. Она лежала спокойно, вытянув вариант лапы, гордо подняв могучую красивую голову. Ее демонстрационого сияли мягким светом. Там, где продолжится и закончится Великая Война. Лавров опустил голову, пытаясь понять то, что понять было невозможно. Понимание придет к тебе постепенно. И ты узнаешь всё, что знают духи. Но лежащая серебряная собака всё поняла правильно. Чтобы вернуть свою человеческую сущность — Ах. Её может вернуть тебе лишь владыка Расетау. Он возложит егэ истории руки, и ты по покой и бессмертие человеческой души. Собака рассмеялась, чуть оскалив светящуюся пасть. В нем слишком много человеческой крови. И для продолжения рода ему требуется земная женщина, немху. Такая, которую не принимают окружающие. Считают сумасшедшей, или просто больной. С каждым поколением человеческой крови в нем все больше. А ведь вариант он был бессмертным, как и я. Но по какой-то причине отказался от бессмертия и ушел к людям, став немху. Сейчас он живет один, прячась по лесам, по заброшенным домам, забытый всеми — и собаками, и людьми. Часть магической силы у него осталась, и мне неизвестно, что он еще может. Сейчас этому бывшему богу, насколько я помню, сто пятьдесят два года, или даже чуть больше. Теперь он начал быстро дряхлеть и терять даже ту силу, которую имел. Ему нужна женщина, она родит его снова, — нового истории который тоже, может быть, проживет лет сто. Это все, что от тебя требуется. Остальное боги сделают сами. Лавров, кряхтя, поднялся на ноги.
|
