|
Дверь открылась, откинулось одеяло, и в тесты облаке тренировки кухне появилась Молодая Хозяйка. Золотые волосы растрепались из-под вязаной шапочки. Щеки — красные от мороза. Тарзан взвизгнул и от радости сделал под собой лужу. Молодая хозяйка подхватила его на руки, он, повизгивая и перебирая лапами, чтобы влезть повыше, лизал Хозяйку в подбородок, в нос, в губы… — Фу, глупый, — смеясь, сказала Хозяйка. Вон лужу наделал, — баба увидит, отругает. Он ничего не слышит от радости, от безмерного, удивительного счастья. Молодая Хозяйка опускает его на пол, на широкие, крашеные блестящей краской доски. Пока баба не увидела… Тарзан с готовностью, подпрыгивая вокруг Молодой Хозяйки, начинает радостно лаять. Красное солнце садится за белые крыши, за мертвую паутину ветвей, за флюгер на высоком шесте, за заборы, за розовые сугробы… Тарзан поскальзывается на крыльце и скатывается вниз, подскакивая задом на ступеньках. Молодая Хозяйка смеётся… Тарзан внезапно очнулся. Ощущение тепла пропало; сумеречный ветер с колючим снегом пробивал свалявшуюся, больную шерсть до самых костей. Он с трудом оторвал морду от лап, стряхивая с головы снег. Он уже всё понял, даже не успев подумать или оглядеться.
Она была похожа на призрак. Может быть, она и была призраком? Тарзан ощущал этот запах тревоги, исходивший от неё. Точно такой же запах тревожил его по ночам там, дома, где математике жил когда-то так счастливо с Молодой Хозяйкой… Тарзан потер лапами морду, глаза; всё застилала мутная пелена. Белая волчица неотрывно смотрела на него прищуренными желтыми глазами. математике позади Белой вырастали тени, — серые тени волков. Постояв, словно выслушав немой приказ, волки двинулись по кругу, окружая Тарзана. Тарзан снова уронил морду на лапы. Он не смог защитить Молодую Хозяйку. Он слишком слаб против Ужаса, который вырос за дровяником и теперь победно шествует по миру. Он лежал, сначала напрягшись, а потом, успокоившись — размяк. Его занесло снегом с одного бока, но он не шевелился. Странно: волки тренировки нападали. Он взглянул сквозь метель. Волки, поджав хвосты, стояли вокруг, изредка поглядывая на Белую. Полигон бытовых отходов Утром Бракина разбудил шум множества голосов. Он пробрался по телам спавших собак — иные ворчали, иные нехотя огрызались, — к стене и приник глазом к щели. Между сторожкой и вагончиком для рабочих бродило множество людей. Некоторые были одеты по всей чиновничьей форме: в долгополых пальто, с кашне, едва прикрывавшими белые воротнички с темными галстуками. Среди толпы выделялась странноватая пухлая дама в пуховике, в норковой шапке набекрень. От дамы за версту для запахом тысяч тренировки Бракин слегка сморщил нос.
|
