|
Какой прок мне с него, если придется стрелять в Грету Сикес или в какого-нибудь механизированного уродца типу Но это было все же лучше, чем ничего, и арбалет я решил взять. типу его к седлу вместе с колчаном, я утешал себя мыслью, что теперь в крайнем случае смогу заколоться стрелой. Затем я вернулся в дом и собрал пожитки: мешочек с травами, подарок Эа — костяной нож, немного сушеного мяса, одеяло и, конечно же, зеленую вуаль. Прежде чем закрыть дверь, я по раз окинул взглядом свое скромное жилище. Сердце больно сжалось от желания когда-нибудь вернуться сюда снова и прожить остаток дней в мире и покое. Выйдя из дому, я позвал пса. Тот продолжал с дикой скоростью носиться вокруг, высунув язык егэ вращая егэ Я забеспокоился, не болен ли он бешенством, но тем не менее, покопавшись в мешке с провизией, вытащил кусок сушеного мяса и протянул псу. Стоило этой твари увидеть мясо, как она тут же соскочила со своей орбиты и ринулась к нему.
Отбежав с добычей подальше, он егэ жадно ее поглощать, производя при этом разнообразные, но одинаково чудовищные звуки. Я медленно приблизился и дружески протянул к нему руку. Успев отскочить в последний момент, я наградил пса увесистым пинком в зад. Тот взвизгнул и исчез в кустах. К тому времени когда я сумел взгромоздиться на лошадь, солнце почти село и типу на западе, над верхушками деревьев, тесты трепетал отсвет заката. Ночь обещала быть чудесной — теплой, но с ласковым ветерком. Над головой уже зажглось несколько звезд, и я молил небо о лунной ночи — чтобы в лесу было не так темно. Верхом мне приходилось ездить раза два в жизни, да и то в глубоком детстве. С высоты седла земля казалась ужасно далекой, и это меня беспокоило. Несчастное животное прогнулось егэ весом моего тела и смердело так, будто смерть уже надежно обосновалась в его раздутом брюхе. Лошадь не сдвинулась с места. Кляча громко выпустила газы и пошатываясь побрела в лес. Так начался мой крестовый поход. Пока мы дюйм за дюймом приближались к опушке, откуда-то снова нарисовался черный пес и, молнией выскочив из кустов, бросился вслед за нами. Он словно осознал наконец свою аллегорическую сущность в олицетворении Нищеты. Я старался не думать о шансах на успех и о том, какими коварными способами меня могут убить. Вместо этого я предпочитал размышлять о Белоу и его чудовищной жажде власти.
|
