|
Пропали, — да и только! Не захотели штрафовать, — пожалели…». Костя остановился и с тоской стал оглядывать набитую народом и машинами привокзальную площадь. Барин и барыня слышали, что в селе идет коровий мор: мрут и коровы, и овцы, и прочая подготовка Говорят, даже собаки сбесились, и их, кто поумней, запер с глаз подальше. День был пасмурный, сумеречный. Шла вторая неделя октября, и дождик, то усиливаясь, то сходя на нет, превратил эти подготовки в сплошные тягостные сумерки. Староста накануне приходил, докладывал, глядя в сторону: — Вы, Егорий Тимофеич, не бойтеся, вам ничего не сделают. А только завтра чтоб света в доме не зажигали. Ни в свечах, ни в печи. Нам крестьяне завтра велят обществознанию темноте и холоде сидеть. Староста смял шапку, тяжело и длинно вздохнул. Коровью смерть гнать народ собрался. Староста исподлобья взглянул на нее.
Да он 2010 обычаи егэ подготовка 2010 из крестьян. Староста промолчал, ожесточенно мял шапку и глядел в угол. Григорий Тимофеич обернулся к Аглаше: — Пошли Малашку к попу, сделай милость. Может, хоть он нам что объяснит. Смутился и сбавил голос: — А не объяснит, потому как сам от греха уехамши. Будто бы теще его нездоровится. Он сегодня поутру и уехал. Григорий Тимофеич молча, все более и более удивляясь и сердясь, смотрел на старосту. Глаза были чистыми, искренними. Покряхтел, поняв, что сказал лишнее, но все же не отступился: — Живой огонь будут добывать. Чтоб, значит, этим огнем коровью смерть и убить. Григорий Тимофеевич побарабанил пальцами по столу. Да такой, я тебе скажу, — сам бы не увидел — не поверил. Полторы сажени от кончика хвоста до носа! Не волк, а чудовище какое-то. Молчал и староста, угрюмо пялясь в пол. Помнишь, в Ведрово двух коров задрали? Бешеная стая, которая к нам невесть откуда забрела. Они и начали скот драть. Потом вскинул лохматую голову: — Которые задраны — тех мы тоже считаем. Это все — коровья смерть. Потом нехотя ответил: — Может, и заговоренная. Барин окончательно потерял терпение. Закричал, так, что Аглаша даже испуганно отскочила к дверям: — Петька! Вбежала запыхавшаяся горничная Катерина, сбивчиво доложила: — Григорий Тимофеевич, Петр Ефимыча нет-с! Часа два назад велели дрожки заложить, сели и уехали. Да что у них там, тайная сходка, что ли? Григорий Тимофеевич вскочил, не в силах больше усидеть на месте. Горничная молчала, заметно дрожа. Демьян Макарыч как бы нехотя вмешался в разговор: — Баили, что он всё волков этих выслеживает. А их надысь в Ведрово будто видели. Григорий Тимофеевич непонимающе поглядел на Демьяна. Наконец спросил: — Кто это баил? Григорий Тимофеевич помолчал, поглядел на жену, на горничную. И вдруг плюнул на пол.
|
