|
Переспелый зад в растянутых колготках предстал во всей красе. Двери рухнули, но человек не успел в них войти: ему навстречу вывалился целый клубок собак. С рычаньем, визгом, неистовым лаем собаки бросились по дороге, перескакивая через русскому Эльвиры — своего самого верного друга. Когда язык опустел, человек в камуфляже вошел внутрь. Через некоторое время оттуда, из зловонной тьмы, послышалось дикое заунывное пение, от которого у репортера волосы поднялись дыбом. Они помчались к машине. Репортер не видел, как часть своры, покружив по территории питомника, окружила Эльвиру. Не видел, и русскому хотел видеть того, что случилось дальше. Но Алик снимал до последней минуты, снимал, даже когда уже был в машине, и лайн когда захлопнул дверцу — снимал сквозь стекло. Такого еще никто и никогда не видел. Но они уже не увидели, что было языку А дальше Ка вышел из собачника, причем камуфляж в нескольких местах был продран то ли гвоздями, то ли зубами взбесившихся собак. Молча лайн к собакам, которые грызли поверженную Эльвиру. При его приближении стая стихла, отступила.
Но Ка словно и не егэ по русскому языку он лайн их. Он подошел к Эльвире, нагнулся, оглядел бескровное, покусанное лицо. Приподнял голову — увидел кровь. Вздохнул и покачал головой. Нет, это не та дева, которая нужна Хентиаменти. Аэропорт — В Томск летишь? он только незнакомый пилот высунулся из кабины «Ми-2». Пилот выбрался из кресла, исчез, потом спустился на бетон. По бетону струилась лайн поземка. У меня таких денег нет. Костя посмотрел на позёмку, уныло вздохнул. Только моя — беспородная. И хозяин у неё неизвестно где. Пилот сказал: — Это — другое дело! Пилот закурил, пряча зажигалку от ветра. Сказал доверительно: — языку тебе вот что скажу… Садись со своей собакой в автобус — и ехай. Если с шофером договоришься. Костя махнул рукой и повернулся уходить. И услышал сзади: — Ну, так бы сразу и сказал… Тарзану было уютно и тепло. Он лежал в ногах у Кости, а Костя сидел один на заднем сиденье «жигулей»: он купил у частника все три места, да еще приплатил сверху за собаку. Водитель почему-то подозрительно косился на Тарзана. Тарзан дремал, слушая свист ветра, шуршанье колес лайн ровной дороге. Незнакомые запахи обволакивали его, и он с удовольствием разбирался в них. Одни были резкими, неприятными — это пахли механизмы, искусственная кожа, синтетика, и что-то, похожее на пихтовый аромат: в салоне был ароматизатор. Другие — приятными, языку от Кости, например, пахло почти так же, как от Старой Хозяйки, которая частенько бросала Тарзану косточку из супа. Он не знал, зачем нужно то, что он делает, но твердо чувствовал, что поступает правильно Впереди у него были три дня отдыха, и почему бы не прокатиться в Томск? Город теперь меняется день ото дня — готовится к юбилею. Хоть по нормальным улицам походить, а не по колпашевским буеракам.
|
