|
Мужики обернулись на нее. И вдруг низенький Фрол выскочил вперед: — А вторая правда, мужики! Замучаем девку до смерти, а огня так и не добудем! Он посмотрел на Феклушу, на Фрола. Сдвинув шапку, почесал затылок. Посидит на сосне, да позовет святителей. А что такое грех — давно уже забыл, если и знал… — Точно! Суходрев пробовал сопротивляться, вторая волна подняли на руки, посадили верхом на сосну и приказали молиться громче. Остальные взялись за вожжи. Демьян сказал: — Ну, дед, зови огня! Сосна взвизгнула, и быстро-быстро заходила по осине. Вожжи, натянутые, как струны, запели. волна каким-то чудом егэ на стволе, широко расставив ноги. Бороду его сносило ветром то взад, то вперед.
Бревно ходило все быстрей и быстрей, Суходрев математика вторая волна егэ , егэ птица, и от бесконечного этого полета ему стало чудиться, будто и впрямь над ним кружат крылатые черные волки, а потом прямо перед ним оказалась громадная седая волчица. Она сидела на бревне ровно, прямо, будто и не было бесконечного качания, и не мигая, лучистыми глазами смотрела на Суходрева. И тотчас же синий дым вдруг повалил из-под ног Суходрева. Сначала тонкой струей, еле заметной в свете костров, потом — всё гуще, ядовитей… Старик внезапно изловчился и спрыгнул с сосны: — Чую, чую живой огонь! Мужики побросали вожжи; подростки, стоявшие наготове с кусками бересты, пучками соломы, кинулись под бревно, стали дуть. И внезапно взметнулось в низкое темное небо белое пламя. К лугу из лесу бежали полуголые бабы, вопили что есть силы; Марфа колотила ковшом о заслонку. Мужики громко кричали, и кто-то пробовал было даже плясать. Быстро похватали запасенные смолистые ветки, посовали в живой огонь. С факелами кинулись к соломенной маре. Солома подмокла, не загоралась. Казалось, мара фыркала белым дымом. Потом разворошили солому, подожгли. Огонь взметнулся и стал реветь. Народ отскочил, Марфа, доведенная до исступления, чуть не кинулась в огонь, — бабы её удержали, но растрепанные космы она себе все же подпалила. Её оттащили подальше, кинули рядом с Феклушей. Григорий Тимофеевич с любопытством наблюдал происходящее, слегка отстранясь от костра, чтобы свет не мешал смотреть. Вот полетели наземь коровьи черепа. Вот огонь уже лизнул черную голову мары. Григорий Тимофеевич отвернулся и вдруг заметил возле горевшей сосны странную тень. Кто-то высокий, черный на фоне огня, наклонялся над лежавшим Суходревом.
|
