|
Ты никогда не была по хороша пройти сцене, как сейчас. Ты намного лучше любого из нас. А она-то все время считала, что уже давно зашла в тупик. Что она застыла на одном месте и не может двинуться дальше. Некоторое время Ингеборг сидит молча. Потом вздыхает и легонько пожимает руки Каролины. Что ты имеешь в виду? Ингеборг улыбается, но потом снова становится серьезной. Хотя ты сама сейчас этого не замечаешь. На самом деле это я топчусь на одном месте. Я могу казаться ужасно амбициозной, но это только видимость. Я стараюсь быть предприимчивой, потому что неспособна ни на что другое. Это стало для меня тяжелой обузой. Ингеборг вздыхает и смотрит на нее грустным взглядом. Я стараюсь быть той, кем когда-то была. Я просто играю роль самой себя. Я все время только этим и занималась. Каролина пытается отшутиться, но Ингеборг медленно качает головой: — Возможно. Когда-то они обещали предупредить друг друга в случае, если кто-то из них начнет играть роль самого себя. Ингеборг, стало быть, как раз этим и занималась, а Каролина даже ничего не заметила.
Какая-то она сегодня странная! Но вот Ингеборг снова егэ по математике пройти глаза и пристальным взглядом смотрит на Каролину. Глаза ее полны слез и печали, но остаются такими же лучистыми, как и прежде. Такие глаза невозможно не любить. Ингеборг продолжает: — Тебе так и не довелось узнать меня, Каролина. На самом деле я исчезла задолго до того, как мы встретились. Ты знаешь только копию, только роль, которую я играю. А подлинник ты так и не встретила. Каролина непонимающе смотрит на нее. Ингеборг говорит так же, как егэ сама в минуты беспросветного отчаяния. Она не желает слышать подобных речей! Вне себя от волнения, Каролина хватает Ингеборг за плечи и начинает се яростно трясти: — Это неправда! Ты мне лжешь, Ингеборг! Ингеборг нерешительно пытается схватить руки Каролины, но та грубо ее отталкивает. Ингеборг говорит: — Тебе не стоит завидовать мне, Каролина. Я, как Герда, должна постоянно заботиться о том, чтобы быть полезной. Вся математика лишь в том, что у Герды долг лишь воображаемый. Перед Богом, перед всем светом. В егэ время как мой долг настоящий. И речь здесь идет не о благодарности. Ингеборг говорит спокойным, деловитым тоном. Как будто рассказывает о ком-то другом, а не о самой себе. Каролине все это хорошо знакомо, и ей хотелось бы обнять Ингеборг, но что-то ее удерживает. Все это так непохоже на Ингеборг. Но вот Ингеборг поднимается, энергично встряхивает головой и неожиданно с улыбкой заявляет: — А впрочем, красавица моя, некогда нам тут заниматься философскими рассуждениями.
|
